Люди

60 лет в прокурорском строю

Печать

21 июля 2021 года

 

Мой отец Александр Викторович Лаговский родился в апреле 1891 года в Костроме в семье учителя математики Виктора Никаноровича Лаговского, уроженца Галичского уезда. Окончив первую мужскую гимназию с золотой медалью в 1909 году, он поступил на юридический факультет Московского государственного (тогда Императорского) университета и окончил его в 1913 году. С этого времени до августа 1915 года работал на различных должностях в канцелярии прокурора окружного суда, а последние полгода —                                    товарищем (помощником) прокурора окружного суда. Воспоминания А. В. Лаговского подготовила к печати его дочь — ветеран прокуратуры Костромской области Л.А. Баженова.

 

Александр Викторович Лаговский: «На стажировке в прокуратуре мне исключительно повезло: моим наставником был очень работоспособный Н. Н. Иванов — камерный товарищ прокурора, выражаясь современным языком — заместитель прокурора. Он был находчив и довольно резок в выражениях. Как-то я обратился к нему по поводу составления обвинительного акта. Он был занят и порекомендовал: «Спросите такого-то (фамилию не помню), он вам ответит, а вы сделаете наоборот, вот и будет правильно».

Слушать его обвинительные речи было одно удовольствие, можно было многому научиться. Однако, в те времена не считалось зазорным для прокурора вместо обвинительной речи ограничиваться двумя словами: «Поддерживаю обвинение».

С 1915 по 1917 год отец служил в царской, а затем и в Красной Армии. Демобилизовался он в 1923 году, приехал в Кострому и обратился  в губернский суд. Далее  привожу его воспоминания.

«Председателем губсуда был латыш Кульпе. Он предложил мне вакантную должность народного следователя на половину Костромского уезда. По современным  масштабам в мой участок входили: половина Костромского района, целиком Красносельский, Судиславский и Сусанинский районы. Принял 70 неоконченных дел. На мое счастье секретарем оказалась Нина Николаевна Дружинина. Она знала и любила свою работу.  Вдвоем мы расчистили участок за полгода и довели количество дел на остатке до 20.

Среди проведенных мной предварительных следствий  было одно, которое сыграло в моей жизни большую роль. Это дело  по обвинению Грачева, нашумевшее во всесоюзном масштабе. Дело я закончил в 10 дней. Грачев несколько лет конфликтовал с односельчанами, которые его дразнили  и, как он считал, неправильно выделяли  его семье землю. В итоге 26 июля 1925 года Грачев поджег в деревне Иваньково 65 домов и хозпостроек, убил 11 односельчан,  причинил телесные повреждения различной тяжести 8 жителям деревни, пристрелил 12 лошадей, оказал сопротивление работникам милиции при задержании. Губернским судом Грачев был приговорен к расстрелу. Позднее Президиум Верховного Совета заменил расстрел на 20 лет лишения свободы, а затем  Грачев  был досрочно освобожден. Обвинение по этому делу поддерживал Н. В. Веселовский — губернский прокурор, человек широко образованный, прекрасный оратор, в совершенстве знавший английский язык: до революции он жил в Лондоне. У него была прекрасная кудрявая седая голова, держался великолепно, дело знал, был требователен, но не зазнавался. Из Костромы его перевели в Нижний Новгород, а оттуда в Японию советником к послу Трояновскому.

В Москве мое следствие по делу Грачева было отмечено приказом Крыленко о моем  переводе  на должность  помпрокурора Костромского губпрокурора, что и определило мою дальнейшую работу.

Что касается других дел, то все серьезные документы я составлял по вечерам дома, так как днем времени из-за допросов или разъездов не хватало. Единственный транспорт — пара серых в тарантасе или санях с конной станции «У исполкома». Ко мне всегда присылали знавшего все маршруты старика — ямщика Митю Азбуза. Дороги были дальние. Например, чтобы добраться до Антроповской волости, приходилось тратить весь день. Тарантас без верха, осенью никакой  плащ не спасал от дождя. Иногда выезжал на допросы свидетелей, чтобы не вызывать их в Кострому. Если из поездки удалось вернуться днем, то вещественные доказательства: ножи, топоры, рваная и окровавленная одежда, а иногда и задушенные младенцы – сдавались в камеру суда. Если возвращался к ночи, то приходилось разгружаться дома в сарае.

Работая следователем, я стал часто писать заметки в журнал «Советская юстиция», в частности, касающиеся практической работы. Всего за долгие годы моей работы было опубликовано в юридических журналах более 50 статей, еще столько же осталось лежать в редакциях.

Началось гонение на беспартийных работников прокуратуры, и мне было предложено уйти самому».

С 1929 по 1941 год отец работал юрисконсультом в разных учреждениях. В июне 1941 года его призвали в армию, а в 1942 году он вновь вернулся в прокуратуру.

«Я был назначен помощником прокурора Ленинского района. Прокурором был Мизгирев. Кроме меня, были еще два помощника, два следователя и секретарь. Все мы сидели в одной комнате, посередине стояла буржуйка — железная печка, которую постоянно топили, заготовляя дрова из плах, валявшихся во дворе и занесенных снегом. На этой буржуйке грели кирпичи и затем на кирпичах грели ноги и руки.

Самым тяжелым в годы войны для меня было поддерживать обвинение против работниц, которые не выдерживали и самовольно бросали работу на фабриках и заводах. Наказание стандартное — 8 лет. Правда, никому из них не пришлось отбывать все сроки, так как после победы все дела были прекращены, осужденные освобождены и судимости сняты. После образования области меня назначили начальником гражданско-судебного отдела. В отделе — помощник и секретарь. Лучшим помощником  была Мария Алексеевна Смирнова, а лучшим секретарем — Нина Ивановна Мокшанчикова. Обе они прекрасно знали свои обязанности и болели за отдел.

Первым прокурором области стал Василий Арсеньевич Ремнев — высокий, статный, красивый мужчина с прекрасным характером и великолепным уменьем строить отношения с людьми. Благодаря этому в обкоме, облисполкоме, облсуде и управлении юстиции у нас не было недоброжелателей, проблемы решались совместно и без «жертв». Ему пришлось создавать областную прокуратуру на пустом месте, комплектовать районные прокуратуры, поэтому он очень много ездил по области и везде оставил о себе только добрые воспоминания. На одном годовом совещании, когда все начальники отделов ругали одного районного прокурора, он закончил свое выступление словами: «Не думал я, что ты так будешь работать, ты так меня огорчил, что не знаю, что и делать». Такой выговор из уст областного прокурора был самым страшным наказанием».